Так что когда Мирон подрос, то другого пути для него просто не существовало. А потому, окончив военную службу, он поступил на филерские курсы, после которых был определен в охранное отделение и слыл невероятным мастером в своем деле.

После октябрьского переворота, оставшись без работы, Мирон некоторое время торговал на рынках, а когда безделье стало невмоготу, он пришел в Чека и, сняв шапку перед начальством, рассказал свою историю, справедливо заметив, что «шпики» полезны при любой власти.

Сарычев поначалу хотел отказать нежданному просителю, но Мирон вдруг неожиданно сказал:

— Значит, вы на флоте служили.

— Верно. А откуда тебе это известно?

Поначалу Сарычев не удивился. О том, что он служил на флоте, знали многие, и филер мог узнать об этом из разговоров.

— А давеча, когда вы курили, то слюну от себя далеко сплевывали. Так обычно моряки поступают, чтобы на палубу не попасть.

— Хм, верно.

— А еще кепочку свою далеко на затылке носите, как обычно это моряки делают. Да и походка соответствующая.

— Какой ты наблюдательный! — Игнат окинул внимательным взглядом тщедушную фигуру филера. — А может, ты тогда скажешь, в каких именно водах я ходил?

— Скажу, — быстро отреагировал шпик. — В Китайском море бывали.

— Слышал, что ли, от кого? — недоверчиво спросил Сарычев.

— А я и так знаю. На правой руке у вас дракон выколот. А его обычно морячки делают, что в китайских водах бывали.

Охранка всегда славилась хорошими филерами. Так что за Мироном действительно была серьезная школа.

Вскоре Мирон возглавил группу наружного наблюдения, и Сарычев убедился в том, что тот способен был выследить даже собственную тень.